Айн Рэнд - Майк Уоллес - часть 2

М.У. Давайте двигаться дальше.

Как ваша философия переносит себя в мир политики?

Один из принципиальных достижений нашей страны, в особенности в последние десятилетия, я думаю, большинство согласится, это постоянный рост охранительного социального законодательства, основывающийся на принципе, что мы все – хранители наших ближних. Как вы относитесь к политическим тенденциям США, западного мира.

А.Р. Также, как и все …. Я думаю, это ужасно, мы видим разрушения вокруг вас. И мы двигаемся к бедствиям, пока эти концепции "государства благосостояния" не будут отвергнуты и обращены вспять. Именно эти тенденции толкают мир к катастрофе. Потому что теперь мы движемся к полному коллективизму, или социализму. Системе, в которой каждый порабощен каждым. И мы двигаемся в этом направлении только из-за нашей альтруистской морали.

М.У. Да. Вы говорите, все порабощены всеми. Но так получается демократически. Свободные люди в свободной стране, голосовали за это законодательство, за это правительство. Вы против демократического процесса?

А.Р. Я отвергаю идею, что люди имеют право голосовать за что угодно.
Традиционная американская система – система, основанная на идее, что большинством решаются только в публичных и политические вопросы. И она была ограничена неотъемлемыми правами индивида. Поэтому я не считаю, что большинство может голосовать по поводу жизни человека, или собственности, или свободы, помимо его.
Я не считаю, что если большинство голосует за что-либо, это делает это что-то правильным.

М.У. Как же нам переходить к действию? Как нам следует переходить к действию?

А.Р. Добровольным соглашением, добровольным взаимодействием свободных людей. Добровольным.

М.У. Как же нам назначать руководство?
Кто выбирает, кто назначает?

А.Р. Все люди. Нет ничего плохого в демократическом процессе в политике. Мы пришли к этому, как пришли в американской конституции в первозданном виде.
конституционный процесс, люди выбирают официальных лиц. Но! Власть этих официальных лиц, сила государства строго ограничены. У них не будет прав применять силу или принуждение против любого гражданина, кроме преступников. Те, кто применяет силу, наказываются, с помощью силы. И это единственное правильная роль государства. Мы не позволим государству применять силу против кого угодно, кто никому не нанес вреда, кто никого не принуждал, мы не должны давать государству, или большинству, или меньшинству право забирать жизнь или собственность других, и это изначальная американская система.

М.У. Как я понимаю, под "забирать собственность других" вы подразумеваете налоги, вероятно.

А.Р. Да, именно.

М.У. Вы считаете, что у правительства не должно быть права взимать налоги. Вы считаете, что не должно быть таких вещей, как социальная защита, пособия по безработице, регуляции во время кризиса, некоторые виды контроля ренты, и прочее.

А.Р. Именно так. Я отвергаю любые формы контроля. Я выступаю за абсолютно laisses faire, свободную, нерегулируемую экономику. Позвольте обрисовать вкратце. Я выступаю за разделение государства и экономики, как мы имеем разделение государства и церкви, которое привело к мирному сосуществованию разных религий, после периода религиозных войн. То же самое применимо к экономике. Если мы отделим государство от экономики, если не будем регулировать производство и торговлю, мы получим мирное сотрудничество, и гармонию, и справедливость среди людей.

М.У. Вы, конечно, достаточно хорошо знакомы с социальными науками, чтобы знать, что определенные движения возникают как ответ на другие общественные движения.
Рабочее движение, например, определенные законы о социальной защите. Они не просто родились в чьих-то головах, из вакуума, это была реакция на некоторые угрозы

А.Р. Они возникают из тех же источников, из которых возникают нарушения, если под нарушениями вы понимаете законодательство, которое изначально создавалось чтобы поддержать промышленников, что уже является нарушением свободного предпринимательства. Если в ответ рабочие лидеры кооперируются, чтобы принять законы, помогающие рабочим – это всего лишь действие по тому же принципу, именно – все стороны согласны, что для государства допустимо принимать законодательство в пользу тех или иных экономических групп. То, что я утверждаю - никто не должен иметь прав – ни наниматель, ни наёмный работник не должен иметь возможность использовать государственные принуждение и силу.

М.У. Когда вы защищаете полностью нерегулируемую экономическую жизнь, в которой каждый человек работает ради собственной выгоды, это значит, фактически – зазываете всех перейти к наиболее волчьему устройству общества, "человек человеку волк", а именно из этого выросла необходимость государственного контроля, побороть баронов-разбойников, побороть неограниченный капитализм, в котором именно те люди, которыми восхищаетесь, прожженные дельцы, успешные люди, извратили свою власть. Это так?

А.Р. Нет, не так. Эта страна была создана не баронами-разбойниками, но независимыми людьми, индустриалистами, обладавшими большими способностями. Под способностями я имею в виду, без политической силы, помощи или принуждения. В то же время были люди, индустриалисты, действительно использовавшие государственную силу, как клуб, против конкурентов. Они были изначальными коллективистами. Теперь либералы считают, что то же принуждение должно быть использовано против индустриалистов в пользу рабочих. Но базовый принцип в том что должно быть принуждение, а регуляции создают бандитских королей, создают капиталистов с помощью государства, что является худшим экономическим явлением.

М.У. Я думаю, вы согласитесь, что у вас нет достаточной доли уважения к обществу, в котором вы и я ныне существуем. Вы считаете, что мы катимся под гору достаточно быстро. Теперь хотелось бы, чтобы вы подумать над следующим вопросом. У вас будет минутный перерыв, чтобы подумать, а потом ответить.
Считаете ли вы, что нас ждет диктатура и экономические бедствия, если мы продолжим двигаться нынешним курсом. Считаете ли?
И мы получим ответ Айн Рэнд через минуту.

М.У. Итак, Что я хотел узнать.
Итак, Айн Рэнд, мы хотели бы знать следующее, в соответствии с тем, что вы написали в вашем романе "Атлант расправил плечи", действительно ли вы предрекаете, что нас ждет диктатура и экономические бедствия в США?

А.Р. Если современные коллективистские тенденции продолжатся, если современная анти-разумная философия продолжит существовать - да. Именно этим путем идет страна. Но я не верю в исторический м… детерминизм. И я не верю, что народу необходимо идти этим путем. У них есть свобода воли чтобы выбирать, и чтобы думать. Если они изменят своё мнение, мы не обязательно придем к диктатуре

М.У. Но как вы измените эти тенденции, если, как вы говорите, страна управляется волей большинства путем выбором, и это большинство судя по всему предпочитает голосовать за это управляемое государство благосостояния.

А.Р. О, я так не считаю. Вы, как и я знаем, что у большинства нет такого выбора.
Большинству никогда не предлагался выбор между контролем и свободой.

М.У. Как вы относитесь к факту, что почти подавляющее большинство людей, которых можно считать ведущими интеллектуалами и – ведущими индустриалистами, людей, которыми вы больше всего восхищаетесь, люди с мускулами и деньгами, предпочитают управляемый капитализм, который мы имеем сегодня.

А.Р. Это интеллектуальный вопрос. Поскольку они все верят в коллективизм, они его поддерживают. Но большинству людей не предоставлялся выбор. Обе партии в настоящее время про-социалистские. За контроль. И нет партии, некому предложить голоса за настоящий неограниченный капитализм, экономическую свободу и индивидуализм. Это то, что нужно сегодня этой стране.

М.У. Может ли быть так, что мы верим в это потому что в основе своей мы понимаем, что мы одинокие люди, и мы все в основе хранители своих ближних.

А.Р. Вы не видите, что вы не понимаете, никто никогда не привел причин, почему человеку нужно быть хранителем своих ближних. Но вы видите сколько угодно примеров, примеры эти кругом вас, как люди гибнут, пытаясь быть хранителями своих ближних.

А.Р. Вы не верите ни во что?

А.Р. Вера. Нет.

М.У. Только в ваш разум?

А.Р. Это не вера, это уверенность. У меня нет веры ни во что. У меня есть только убеждения.
Прочитать целиком

Интервью Айн Рэнд (часть 1) - Расшифровка и перевод

Майк Уоллес: С вами Майк Уоллес и еще один телепортрет в нашей галерее примечательных людей.

М.У. По всем Соединенным Штатам маленькие группы интеллектуалов втягиваются в новую и необычную философию, которая по видимому бьет по самым корням нашего общества.
Первоисточник этой философии – писательница Айн Рэнд, чьи главные романы "Источник" и "Атлас расправил плечи" стали бестселлерами. Мы попытаемся узнать о ее революционном мнении и о мисс Рэнд самой.

М.У.: Вернемся к нашей истории.
В течение всей истории человечества возникали разные политические и философские движения, и в основном, погибали. Некоторые, однако, такие как демократия или коммунизм остаются, и влияют на весь мир.
Здесь, в соединенных штатах, вероятно, самая амбициозная и необычная новая философия создана писателем, Айн Рэнд.Точка зрения мисс Рэнд пока сравнительно мало известна в США Но если она распространится, она сможет революционно изменить нашу жизнь.
Итак, начнем.
Не уверен, могу ли я попросить вас вкратце описать вашу философию.
Знаю, что это сложно.
Не могли бы вы кратко описать вашу философию.
Что такое Рэнд-изм?

Айн Рэнд: Во-первых, я не называю её "рэндизм", мне не нравится этот термин. Я называют ее объективизм. Философия, основанная на объективной реальности. Дайте, я объясню насколько возможно кратко. Первое, моя философия основана на том утверждении, что реальность существует как объективный абсолют. Что человеческий разум, сознание – это способы восприятия этой реальности. Человеку требуется мораль, основанная на разуме.
Я создатель нового морального кодекса, который еще недавно казался невозможным, а именно – мораль, не основанная на вере. На вере. На вере, не на произвольных воле, не на эмоциях, не на произвольных указаниях, – мистическом или социальных, но на разуме, мораль, которая может быть обоснована с помощью логики, мораль, чья истинность и необходимость может быть доказана.

М.У. Ясно.Ясно.

А.Р. Теперь могу я показать, в чем состоит моя мораль, потому что пока это было лишь введение.
Моя мораль строится на человеческой жизни как стандарте ценности. И поскольку разум – основной критерий выживания человека. Я утверждаю, что если человек хочет жить на земле, и жить как разумное существо, человек должен принимать разум как абсолют, что я понимаю как, он должен воспринимать разум как единственное руководство к действию. И он должен жить по независимым суждениям его личного ума.
Что его высшая моральная ценность – достижение его собственного счастья.
И он не должен ни заставлять других, ни принимать их право заставлять себя. Каждый должен жить сам по себе и следовать собственным рациональным интересам.
И человек не должен ни призывать других приносить себя в жертву, ни быть призываем к этому другими.

М.У. Можно теперь вас прервать.

А.Р. Можно.

М.У. Вы реализуете эту философию в вашем романе "Атлас расправил плечи".
А.Р. Верно.
М.У. Вы показываете. В бытовых ситуациях в вашем романе "Атлас раправил плечи".
Вы позволите мне начать с цитаты из ревью на ваш романа из журнала Ньюсвик.
Мы собираетесь разрушить все основы современной американской жизни - иудео-христианскую религию. Управляемый государством капитализм, верховенство воли большинства. Другие утверждают, что вы презираете церкви и саму концепцию бога.
Вы согласны с этой критикой?

А.Р. Да. Я согласна с сутью, но не с оценкой этой критики.
Именно - я подвергаю сомнению ценности в основе этих институтов. Я критикую моральный кодекс альтруизма. Установку, что моральный долг человека – служить другим, что человек должен жертвовать собой для других, что есть современная мораль.

М.У. Что вы подразумеваете под "жертвовать собой для других"?

А.Р. Минуточку. Поскольку я отвергаю ценности, я также неизбежно отвергаю и институты, построенные на этих ценностях.
И что такое самопожертвование?

М.У. Да, что такое жертвование?
Вы говорите, вам не нравится альтруизм, которым мы все живем.
Вам нравится какое-то Айн Рэндское себялюбие?

А.Р. Я говорю, я вижу в этом зло.
Самопожертвование – это наставление, что человек должен служить другим, чтобы оправдать своё существование. Что его моральное предназначение служить другим.
В это верит большинство.

М.У. Да, нам говорят заботиться друг о друге, чувствовать ответственность, заботиться о благополучии друг друга. Как религиозные люди, с вашего позволения, мы дети божьи, и ответственны друг за друга, почему вы протестуете, что не так с этой философией?

А.Р. В действительности всё это делает человека жертвенным животным. То что человек должен работать для других, заботиться о других и быть ответственным за них.
Это делает человека объектом жертвоприношения. Я утверждаю, что человек предназначен достигать своего личного счастья. И он должен достигать его сам. Но он не может требовать от других отдать их жизни, чтобы сделать его счастливим, также и не должен желать принести себя в жертву ради счастья другого человека. Я утверждаю, что человек должен иметь чувство собственного достоинства.

М.У. А не может ли человек иметь чувство собственного достоинства, и при этом любить ближнего? Что плохого в любви к ближнему? Христос – самый важный моральный лидер в истории человечества, учил нас, что мы должны любить друг друга. Почему же такая любовь по вашему аморальна?

А.Р. Аморально ставить любовь превыше кого-либо. Это не просто аморально, это невозможно. Если вы требуете любить всех без разбора, это значит любить людей безо всяких ограничений. Безразлично, имеет ли человек стоит ли человек чего-то и есть ли у него добродетели. Вы просите любить никого.

М.У. Но в вашей книге вы говорите о любви как о какой-то торговой сделке.
Не является ли суть любви, что она находится превыше собственного интереса.

А.Р. Давайте я для вас конкретизирую. Что это значит – любить превыше собственного интереса. Это значит, например, что муж говорит своей жене, если он действует добродетельно в соответствии с обычной моралью: я встречаюсь с тобой только для твоего блага, у меня нет в этом никакого личного интереса. Но я столь самоотвержен, что я встречаюсь с кем-то только ради своего собственного блага. Понравится ли это какой-нибудь женщине?

М.У. Следует ли мужу и жене подсчитывать каждый вечер, и говорить: минуточку, я люблю ее если она сделала для меня достаточно сегодня, а она любит меня если я как следует выполнил свои функции.

А.Р. Нет, вы меня неправильно поняли. Любовь не следует рассматривать так.
Я согласна, что ее следует рассматривать как бизнес. Но каждый бизнес должен иметь свои сроки и свои ценности. В любви ценностью являются добродетели.
Вы любите людей не за то, что вы делаете для них, а за то, что они делают для вас.
Вы любите их за ценности и добродетели, которые они содержат в совей личности.
Вы не любите людей беспричинно. Вы не любите всех без разбору. Вы любите только тех, кто этого заслуживает.

М.У. Значит, если мужчина слаб, или женщина слаба, они не заслуживают любви?

А.Р. Он, конечно, не стоит этого. Он всегда может это исправить.
Человек имеет свободную волю. Если человек хочет любви, он должен исправить
Но он не должен ожидать непогрешимости. Ни в деньгах, ни в любви. Ни в материи, ни в духе.

М.У.Вы живете в нашем мире, и представляете себе нестойкость человеческих существ, как мало таких найдется во всем мире, кто по вашим стандартам достоин любви.

А.Р. К сожалению, да. Очень мало. Но, путь открыт каждому, сделать себя стоящим чего-то, и это всё что моя мораль может предложить им. Путь сделать себя достойным любви, хотя это и не главный мотив.
Прочитать целиком

Интервью Айн Рэнд

Подробнее про Айн Рэнд:
Кто такой Джон Галт?
ЗаДом
Прочитать целиком